Независимость — это хорошо

Белорусская газета, №144 от 27.07.1998

Независимость — это хорошо даже тогда, когда, пользуясь ею, делают глупости и совершают ошибку за ошибкой. Независимость — это хорошо даже тогда, когда суверенные власти делают вид, что им ненавистна эта самая независимость. Независимость — это так хорошо, что народы готовы платить за нее любую цену.

Восемь лет назад Республика Беларусь объявила себя независимой, а через год обрела независимость, заплатив за это чисто символическую цену, настолько малую, что это даже задатком не назовешь. Все, что мы сейчас вынуждены терпеть, наверное, изначально входило в цену, просто в эйфории 1991 года мы забыли этим поинтересоваться. А если бы даже и поинтересовались, разве мы отказались бы тогда от независимости? Нет, независимость стоит многого.

Независимые народы выбирают тот способ государственного устройства, на который способны, к которому готовы. Мы выбрали самый примитивный, дорогостоящий и обременительный. Но мы выбрали его сами. Мы независимы.

Независимые народы выбирают свой путь развития. Мы выбрали самый глупый из возможных. Но только мы сами в этом виноваты. Мы независимы.

Независимые народы сами выбирают себе друзей и партнеров. Сейчас в наших друзьях ходят Ирак, Китай, Вьетнам, другие социалистические и диктаторские режимы, а также та часть России, которая стремится к социалистическому реваншу. Скажи, кто твой друг? Впрочем, мы независимы, даже в своих оценках самих себя.

Едва ли не все вокруг считают современный белорусский режим диктаторским, но в нашей стране есть на этот счет свое независимое мнение.

В конце концов, независимый народ может свободно отказаться от независимости, не потерять ее в результате завоевания или предательства, а просто отказаться. Как ни противно это признавать, но такие случаи не редки, в том числе и в многовековой истории Беларуси. Как ни противно, но мы легко можем понять тех, кто способен отказаться от высочайшего для народов блага — независимости. Если нашей родине и дальше предстоит иметь таких правителей, которых мы имели весь недолгий период независимости, то не много останется сторонников независимости.

Независимость как безусловное благо и достояние напоминает талант из евангельской притчи. Из тех, кому это богатство досталось, одни преумножают его, другие закапывают в землю и сами не пользуются, и другим не дают.

Так как же мы все эти годы распоряжались доставшимся нам богатством?

Что бы кто ни говорил, жить мы стали лучше. В советские времена все сравнивалось с 1913 годом, которого уже никто не помнил. В утрированном виде эти сравнения выглядели так: в 1913 году в

Беларуси не было ни одного телевизора, а в 1989 году 94% семей телевизоры имели. Сегодня большая часть живущих помнят восьмидесятые годы. Давайте вспомним.

Сколько семей в 1989 году имели в личном пользовании видеомагнитофоны, бытовые компьютеры, автомобили иномарок, моющие пылесосы и прочий ширпотреб такого типа? А сегодня? Я не знаю, сколько видеомагнитофонов в белорусских семьях, но торговля пиратскими видеокассетами идет очень бойко, а распространенные в конце 80-х видеосалоны коллективного просмотра вымерли.

Посмотрите на автомобили, бегающие по нашим улицам, на цены в минских магазинах и на товары. Давайте сравним то, что видим с тем, что помним по советским временам. Пока оставим в стороне сравнения с Москвой, Прагой или Франкфуртом-на-Майне, сравним только с Минском десятилетней давности. Даже при обесцененных вкладах, инфляции, дороговизне, безработице и т.д. уровень жизни в целом существенно вырос за годы независимости. Причем он растет постоянно с 1992 года. Это видно невооруженным и в то же время непредвзятым взглядом.

Получается, врут профсоюзы, когда жалуются на ухудшение качества жизни? Получается, не права оппозиция, критикующая власти за развал экономики? Получается, заблуждались Лукашенко и электорат в 1994 году, когда обвиняли «демократов» за развал всего в годы независимости? И да и нет.

Всякое явление имеет не одну сторону, как минимум две. Глупо сравнивать сегодня только с вчера, то, что есть, с тем, что было.

Нужно сравнивать еще и с тем, как и что должно или могло бы быть.

Конечно, сравнения Беларуси и Чехии тоже однобоки, но они нужны для того, чтобы помнить: мы должны были бы иметь то же, что и чехи, а могли бы и больше. Чехи использовали крушение социалистического лагеря и обретенную независимость себе во благо, а мы — нет. Мы не хотели пользоваться независимостью, но она не талант, не клад, ее не зароешь в песок. И тогда мы поступили, как страусы, — спрятали голову в песок. Так и прожили все семь лет независимости без головы.

Мы тупо жаловались на «разорванные связи» вместо того, чтобы вводить конвертируемый талер, который открыл бы нам любые старые и новые связи.

Вместо того, чтобы создать собственные, белорусские выгодные нам самим условия хозяйствования и жизни в стране, мы создавали единые экономические, таможенные, информационные и прочие пространства, разорительные для страны.

Вместо освоения новых, больших и динамичных рынков мы окапывались на старых — депрессивных и безденежных.

Мы сделали много глупостей. Но все глупости мы делали как независимое государство, суверенный народ. Наша независимая госбезопасность разоблачала опасных турецких шпионов. Наши героические ПВО сбивали вражеские воздушные шары. Наши доблестные сварщики воздвигали железный занавес в Дроздах, где западные лазутчики пытались захватить часть нашей территории, ссылаясь на

Венскую конвенцию…

Кому-то может показаться, что местоимение «мы» здесь употребляется неоправданно. Это все делали «они», а мы бы на их месте все делали по-другому. Может быть, но на своем месте мы все делаем так, что позволяем «им» на «их» месте делать «их» дело. Мы несем ответственность за «их» глупости и ошибки, ведь мы — независимая страна.

Независимость удивительная штука. Даже если пользоваться ею самым глупым образом, она только укрепляется. Беларусь сворачивает дипломатические контакты с Западом, возвращает послов, но зато открывает посольства в российских губерниях. Тем самым демонстративно подчеркивая независимость братских губерний от

Москвы. С делегациями этих губерний ведет переговоры министр внешних экономических связей. Подчеркивая тем самым, что, несмотря на все союзы и соглашения, Россия для нас — самая настоящая заграница, и мы от нее независимы.

Кому-то такое обращение с независимостью может показаться инфантильным. Успокойтесь, это не кажется, это действительно так.

Наша молодая власть резвится, наслаждается новыми ощущениями, она недоверчиво проверяет границы своего суверенитета: неужели я и это могу решать сама, неужели и здесь мне никто указывать не может, неужели и это мне сойдет с рук, неужели я действительно независима?

Но мир стар, мировое сообщество с неодобрением относится к некоторым инфантильным забавам. Вот Саддам Хусейн собирался проверить пределы своей независимости — можно ли распространить суверенитет Ирака еще и на Кувейт? Оказалось, нельзя, это чревато

«Бурей в пустыне». Оказалось, Ирак независим только в границах

Ирака, да и то не во всем. Для создания атомной бомбы необходимо спрашивать разрешение.

У инфантилизма своя логика и своя мотивация. Интересно ведь проверить: кто более независим: Хусейн или Лукашенко? А проверить это можно, только совершив то, что Хусейну запрещено. Кому-то это может показаться опасным. Успокойтесь, вам не кажется, это действительно опасно, и опасность с каждым днем становится серьезнее. О ядерном оружии белорусский президент уже высказался, о Гитлере тоже. Кому-то эти высказывания могут показаться глупыми. Это не кажется, это действительно так. Но двадцать лет назад Саддам Хусейн тоже только бравировал готовностью Ирака к производству атомной бомбы.

В некоторых спектаклях делают дурацкие декорации — в первом акте на сцене вешают ружье, как будто не знают, что в последнем акте оно выстрелит! Сколько ружей развешено в независимой Беларуси? А сколько из них уже выстрелило? Мы независимы, но глухи и слепы. В первых актах мы не хотим видеть висящих декоративных ружей, а в последних актах не желаем слышать их выстрелов.

Старенький Шарецкий не заметил, как 11 апреля 1995 года была попрана демократия и Конституция в стране. Ему казалось, что это только детали декорации в пьесе, где он играет какую-то важную роль. Он вспомнил избиение депутатов только осенью 1996 года, когда «ружье» уже было наведено на него самого. То, что произошло с Семеном Георгиевичем, может показаться очень важным.

Успокойтесь, все важное еще только впереди. Его сверстники любят повторять: «Лишь бы не было войны!» Так вот, пришло время, когда эта фраза из ритуальной и бессодержательной начинает превращаться в полностью осмысленную и реалистичную. Дело только в контексте.

Одно дело говорят: «Лето в этом году отвратительное». Ерунда, лишь бы не было войны! Другое дело — эта же фраза в ином контексте.

После отзыва послов независимая Беларусь может повести себя либо разумно, либо как всегда. Если она поведет себя как всегда, то следующий шаг — разрыв дипломатических отношений. После этого бывает либо улучшение отношений, либо война — первое при разумном поведении, второе при «как всегда». Пока не видно тенденции к переменам, все «как всегда». Лишь бы не было войны!

Доведет нас наша толерантность. Все годы независимости мы были так терпимы к любым глупостям, что оказались не грани войны.

Что-то произошло с нашей независимостью. Она есть, но какая-то неполноценная. Мы прозевали, как в апреле 1995 года исчез суверенитет народа Беларуси и избранной им законодательной власти. Независимость осталась, а суверенитет народа был приватизирован президентом, который стал единственным сувереном в этой стране. Суверенитет в независимой стране — вот единственное, что должно быть национализировано. Все, что происходило потом, уже неинтересно, поскольку закономерно до фатальности. Но так же закономерно и то, что будет происходить в ближайшем будущем.

Конец известен. Крах диктаторов однообразен, различаются только обстоятельства места, времени и образа действия, а это, как известно, второстепенные члены предложения. После падения диктатуры в независимой стране полнота суверенных прав возвращается народу, т.е. избираемым им представителям. Лишь бы не было войны! А ее не будет, и хуже уже не будет, потому что хуже уже только война.

Именно это дает нам основания с оптимизмом смотреть в будущее и с легким сердцем праздновать День Независимости.

Независимость это хорошо.

Независимость это хорошо всегда. Даже тогда, когда одна половина народа отмечает ее день в начале июля, а вторая — 27 числа. Даже когда люди празднуют под флагами разных цветов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.